В безмолвных лесах Бангладеш, прибежище тигров и кобр, я начал понимать подлинный смысл названия «дерево королей» благодаря рассказам хозяев одного дерева, его аромата и его истории. Со времен Античности и до XVI века этому дереву давали много названий: «агаровое дерево» на санскрите, «алоэ» в Библии, «орлиное дерево» для португальских мореплавателей и просто уд для арабов. Его также называют «деревом королей». Пожалуй, это название подходит ему лучше других, это дань уважения его ценности, уникальности, силе и ауре, окружавшей его на протяжении веков во дворах и дворцах от Индии до Версаля.

Все эти наименования описывают конкреции, полные смолы, которые развиваются в стволах деревьев рода Aquilaria. В процессе защиты от атак грибков, занесенных насекомыми в раны на стволе или в слабые места, внутри своей белой и легкой древесины дерево образует узелки из ставшей из-за смолы темной и плотной древесины. Ольфакторная сила этой смолы не имеет равных в царстве растений.

Замечательный феномен: этой алхимией командует само дерево, и ее продукт остается спрятанным внутри ствола, как самородки золота в русле реки.

В тайной мутации белого в черное, рождении уда в Aquilaria есть нечто загадочное, что оставляет свой след в его истории и в людях, которые его ищут, преобразуют и используют. Я ощутил присутствие этой феерии с самого приезда в Бангладеш, колыбель уда, и во время вечера, посвященного его аромату.

Масло уда – основное в парфюмерии Ближнего Востока. Запад забыл о нем и в наши дни словно под гипнозом заново открывает этот величественный аромат, квинтэссенцию силы и сладострастия соединения смолы и дерева. Мужчины на Ближнем Востоке любят надушиться капелькой уда, все арабские духи его содержат или пытаются напомнить о нем. В течение десятка лет западные парфюмеры хотят его получить и приручить. В начале 2015 года я отправился на север Бангладеш, чтобы найти уд в его колыбели, в сердце исторического региона Ассам, который эта страна делит теперь с Индией. Невозможно в одиночку подобраться к источнику уда, необходимо получить приглашение. Моими гидами были наследники живой и тайной традиции. Муслах, исполненный суфизма, из Бангладеш, и Дамьен, его французский компаньон, принимали меня на своем перегонном производстве в Сусанагаре рядом с городом Силхет. Мы встречались несколько раз, и мне удалось завоевать доверие этих двух друзей детства, абсолютно не похожих друг на друга и дополняющих друг друга. Семья Муслаха живет в Париже, с Дамьеном они встретились случайно и больше не разлучались. В поисках партнера в мировой парфюмерной индустрии они вышли на меня и убедили в исключительности своей истории. Вскоре они захотели отвезти меня в Силхет, где их компания управляет миллионом деревьев Aquilaria. Это наследие, созданное семьей Муслаха на протяжении восьми поколений. Муслах и Дамьен – короли уда.

Муслах считал отношения между Хусейном, его мастером-дистиллятором, и тем, что он создает, волшебством. Хусейн осторожно вытащил таз и устроился на солнце во дворе маленького перегонного производства. Один раз в неделю он производит откачивание масла, результат дистилляции уда в его батарее перегонных аппаратов. Металлическая емкость размером с ведро была почти полна, темная поверхность блестела на солнце. Стоящий рядом Муслах молча наблюдал за моей реакцией. Мы с Дамьеном смотрели, как Хусейн поставил ведро с водой и маслом, устроился на маленьком табурете и принялся мыть стальной резервуар, в который он соберет результат дистилляции. Этот простой традиционный инструмент в форме соусника с носиком необходим для сбора самого редкого и самого дорогого сырья для парфюмерии.

По цене от тридцати до пятидесяти тысяч долларов за литр, масло уда стоит в пять-шесть раз дороже масла розы.

Хусейн осторожно опускает ладонь на поверхность жидкости в ведре так, словно хочет лишь коснуться ее, поднимает руку и медленно вытирает драгоценную жидкость, оставшуюся на коже, о горло соусника. Испокон веков именно так собирают масло в регионе, откуда дистиллятор родом. Хусейн действовал невозмутимо, точно, скрупулезно. Этим жестам он научился у отца. Он занимается дистилляцией в течение тридцати лет, знает все тонкости, чтобы получить то качество, которого ждет Муслах. Вокруг было слышно только пение птиц.

Одетый в белое, с покрытой головой, прямой и элегантный в традиционной одежде, Муслах смотрел на Хусейна и тихо переговаривался с ним. Он наследник большой семьи религиозных мудрецов, придерживающихся суфизма, религиозного и философского течения, присутствующего в регионе Силхет с тех времен, когда великий святой шейх Джалаль принес его около 1300 года. Королевство Ассам долго сохраняло независимость, но в XVII веке было завоевано моголами, нацелившимися на большое количество слонов и дерево уд. На протяжении восьми поколений семья Муслаха сажает деревья, выращивает и эксплуатирует их, чтобы продавать древесину и масло. Молодой человек унаследовал сотни гектаров плантаций Aquilaria. Деревья разного возраста, некоторым из которых около двухсот лет. Aquilaria этого возраста, если они существуют, это обязательно легендарные деревья, ценность которых такова, что их должны были срубить уже давно. Муслах царствует над почти миллионом деревьев, замечательным ресурсом, которым он управляет с помощью простого правила: забирать как можно меньше, чтобы передать увеличенное наследие своему сыну. Хранитель сокровища семьи, он король деревьев Силхета.

Жизненный путь Дамьена, которого Муслах считает братом, не банален. Он очень гордится своим черкесским происхождением. Это народ Северного Кавказа, той части света, чья история настолько же богата, насколько и сложна. Благодаря своим корням Дамьен интересуется историческими исследованиями, а его встреча с Муслахом подарила ему страсть к уду. Он живет то во Франции, то в Бангладеш, пишет книгу, в которой собрал результат многолетних исследований, посвященных исключительной судьбе дерева алоэ. В ней он подробно рассказывает, как смола этого дерева дает дым, который ассоциируется с божественным в индуизме и с просветлением в буддизме. Ее жгли в Иерусалимском храме, она сопровождала пророка Мухаммеда, и она была частью благовоний, которыми умащали Иисуса. Это душистое дерево всегда пользовалось таким признанием, что христиане в Средние века считали, будто оно родом из рая на земле, и представляли, что оно плывет по рекам, текущим оттуда.

Если речь идет об уде, то волшебство всегда недалеко.

Почитаемая в Китае и Японии, это одна из трех основных эссенций в арабо-мусульманском мире вместе с розой и серой амброй. Это сокровище жаждали получить правители всех средневековых восточных и европейских дворов. Известно, что Наполеон любил поджигать эту смолу, чтобы очистить воздух. Во время исследований и переводов старинных текстов Дамьен прошел по следам «дерева королей» во всех культурах. Он один из самых больших знатоков в этой области и король истории уда.

Очень далеко от Силхета Альберто правит совершенно другим королевством. Уже более трех десятилетий Альберто – знаменитый мастер-парфюмер, единодушно признанный своими коллегами, создатель бесчисленных успешных ароматов, осыпанный почестями, он востребован самыми известными марками, вечный изобретатель, трудоголик, никогда не сидящий на месте. Альберто в этом не признается, но все это знают: тот, кого его отец называл «мой король», стал королем парфюмеров в своем поколении и выдающейся личностью. С простотой и искренностью ребенка Альберто находит красоту в каждой вещи и каждом мгновении, но при этом никогда не теряет чувства юмора. Он любит или ненавидит и говорит об этом вслух. У него светло-голубые глаза, напряженный взгляд, и он обладает естественной элегантностью «дона» из Севильи, его родного города. Он проводит свою жизнь в Швейцарии, где со страстью ухаживает за садом, шедевром белых цветов. Альберто видит в своих творениях нечто текучее и неосязаемое. Его ароматы соблазняют и долго держатся. Must от Cartier, Pleasures от Estée Lauder, Flower от Kenzo, Aqua di Gio от Armani, Bloom от Gucci, все они стали великой классикой. Десятки других ароматов несут на себе отпечаток силы и воздушности, он играет с прекрасным натуральным сырьем убежденно и тонко. Встреча Альберто и уда была необходима, и мне повезло этому поспособствовать. Два короля, искавших друг друга, наконец-то встретились.

Эта история произошла в 2015 году, после моей первой поездки в Бангладеш. Вернувшись оттуда, я представил образцы масла нашим мастерам-парфюмерам. За несколько месяцев до этого Альберто нас всех рассмешил, заявив:

– Уд, уд, это как единорог… все о нем говорят. Но никто никогда не видел!

Так он с юмором описал непрозрачность торговли удом. Бесчисленное количество ароматов получали это название, но происхождение сырья было неизвестно, и появлялись они в результате смешивания синтетических молекул. Это был лабиринт, в котором терялись многие парфюмеры. Под названием «уд» продавали масла, цена которых варьировалась от 300 до 30 000 долларов за килограмм, уже никто не понимал, о чем идет речь. Я об этой проблеме знал и был убежден, что уд Муслаха и Дамьена произведет впечатление на Альберто. Когда он поднес к носу блоттер с маслом лучшего качества, который я ему привез из Силхета, то ничего не сказал, покачал головой и бросился к своему iPad. Это говорило о том, что он покорен и уже знает, где и как хочет использовать это масло.

Спустя год мы встретились в связи с выходом Man Wood Essence Bvlgari, великолепного мужского аромата, который Альберто построил вокруг идеи воображаемого дерева: корни ветивера, сандаловое дерево, листья кипариса, объединенные живицей, роль которой играл бальзам копаиба. Мы говорили о богатстве нот в аромате, и я спросил Альберто, как дела с удом.

– Послушай, я сейчас добавляю твое масло в целую коллекцию, она усиливает другие натуральные компоненты. Результат мне очень нравится.

Спустя год Альберто, парфюмер, уже отмеченный всеми наградами в своей профессии, станет еще и королем уда.

Во время моего второго приезда в Силхет Муслах и Дамьен показали мне одно из своих владений – Адомпур, лес, появившийся в результате десятилетий выращивания Aquilaria. Рисовые поля Силхета перемежаются обширными холмами, заросшими лесами, которые местные жители называют джунглями. В самых больших лесных массивах еще обитают тигры и королевские кобры, чьи вырытые на склонах гнезда можно иногда увидеть. В этих загадочных джунглях живут разные народности – результат многочисленных миграций на этом перекрестке рас. Есть буддистские деревни, есть христианские, все живут в гармонии с большинством, исповедующим суфизм, при этом все остаются истово преданными своим традициям. В этих молчаливых лесах не было слышно наших шагов по плотному ковру листьев, когда мы шли между деревьями всех возрастов. Aquilaria легко узнать по гладкому стволу со светлой корой, который лишайники и грибы украшают желтыми, зелеными, оранжево-коричневыми узорами. Когда-то эти деревья посадили рядами, им от 10 до 80 лет, но со временем они перемешались и получился лес. Порой у группы деревьев был странный вид – ряды металлических точек. Это были гвозди. С XVIII века жители Силхета вбивали гвозди в деревья, чтобы ускорить образование уда внутри ствола. Между 15 и 25 годами жизни дерева в ствол на расстоянии десяти сантиметров друг от друга вбивают гвозди, покрывая его практически целиком. Сначала гвозди украшают дерево, блестя на солнце, потом ржавеют, потом древесина полностью их поглощает. Каждая рана, нанесенная гвоздем, станет возможной точкой формирования узелка, богатого смолой уда.

После часа ходьбы мы оказались у дерева, отдельно стоящего на склоне холма. У него был внушительных размеров ствол и массивная крона.

– Смотри, – обратился ко мне Муслах, – мы тебя не обманывали, оно существует. Вот оно, дерево Aquilaria, которому 250 лет. Так считают в соседней деревне.

Мы подошли ближе, и я восхитился уникальностью момента. Мой взгляд заскользил по стволу вверх, к тому месту, откуда начинали расходиться огромные ветви, создающие внушительную крону. Сложная и спокойная архитектура, несущая на себе тысячи листьев. Если смотреть чуть дольше, то старые деревья разговаривают с нами. Они знают истории, которые произошли еще до нашего рождения. Они расскажут и о том, что станет с миром, когда мы уйдем. Такие деревья кажутся бессмертными, некоторые, должно быть, такие и есть. У этого дерева нет аналога во всей Юго-Восточной Азии. В этом возрасте деревья становятся настолько ценными, что, где бы их ни находили, их сразу же срубали. Чем старше дерево, тем больше вероятность обнаружить в нем невероятные вещи.

Речь идет об исключительных кусках дерева уд, которые из-за размера, красоты формы и плотности могут стоить на китайском рынке несколько миллионов долларов.

На протяжении веков Aquilaria по всей Азии были объектом настоящей охоты для сборщиков, которые ревниво хранили свои секреты. Деревья стали редкими и, следовательно, оказались под угрозой, поэтому их внесли в список охраняемых видов, как и розовое дерево. Растущее увлечение этим деревом привело к тому, что в течение пятнадцати лет массово проводят посадку плантаций от Индии до Вьетнама. Миллионы молодых деревьев, на которых опробуют различные методики воздействия, такие как инъекции химических веществ, чтобы деревья давали ценную смолу начиная с десятилетнего возраста. У Муслаха и Дамьена ничего подобного нет. Сотни взрослых деревьев, которые они сохранили, – это нечто исключительное.

– Это дерево никогда не срубят. Если же мы решим его срубить, то предупредим тебя и ты приедешь, чтобы сделать это вместе с нами, – со смехом сказал мне Муслах.

Как вышло, что эта Aquilaria все еще жива, что до нее не добрались браконьеры? Если верить Муслаху, лес охраняют жители деревни.

– Мы их не видим, но они смотрят на нас и следят за нами. В их традиции уважение к деревьям настолько сильное, что браконьера обнаружат до того, как он сможет приблизиться к дереву. А если он надумает к нему прикоснуться, то рискует быть убитым на месте.

Мы продолжили наш путь, когда на повороте тропы появился силуэт. Это был пожилой мужчина со светлыми глазами и бородой, окрашенной в оранжевый цвет. Он смотрел, как мы приближаемся. В одной руке он держал палку, в другой мачете. Муслах обогнал нас, чтобы поговорить с этим хранителем леса. Этот мужчина был ветераном войны 1971 года в Бангладеш. Он ходил босиком и показал нам шрамы на ногах, следы, напоминавшие, по его словам, о схватке с тигром. Он знал деревья и показал нам наиболее многообещающие экземпляры, постучав по стволам палкой.

– Вы идете в деревню? – спросил он. – Идите спокойно, тигра здесь нет.

Мы прошли еще немного, когда нам встретились четыре девочки, возникшие перед нами словно из ниоткуда, их черные глаза пристально нас разглядывали. Их одежда была словно вспышка цвета в полумраке леса: розовые, желтые, красные с белым платья, ярко-зеленые и бирюзовые брючки. При нашем приближении они мгновенно исчезли, как будто испарились между деревьями. Муслах сказал мне серьезно, но с улыбкой, что это феи леса. Мы снова заметили девочек около деревни. Они нам улыбнулись, а потом снова исчезли. Этот балет продолжился, безмолвный, грациозный. Произошло необъяснимое: я почувствовал, что феи ведут меня к своему логову. Они ждали нас возле первых домов деревни как будто для того, чтобы дать разрешение на наш визит. Каждая из них сидела на ветке старого дерева. Маленькие феи с черными волосами, любопытными глазами и напряженным взглядом казались яркими цветными пятнами среди листвы.

На другой день мы отправились рубить дерево, в котором, как предполагали, были куски уда. По просьбе Дамьена и Муслаха были отмечены деревья, подлежавшие вырубке в этом сезоне. Они знали, что требуется срубить тридцать-сорок деревьев, чтобы получить достаточное для одного килограмма масла количество уда. После моего первого визита мы заключили договор. Они резервировали для нас масло, и я подтвердил им, что в этом году наши потребности увеличились. Мы шутили по поводу того, что их уд слишком хорош, но вопрос был серьезным. Они установили лимит для своего производства, основанный на плане управления их ресурсом, который они не собирались повышать, что бы ни случилось. В конце XVII века, чтобы обеспечить будущее королевского флота, министр финансов Кольбер приказал посадить в центральной части Франции дубовые леса, которые существуют до сих пор. В то же время предки Муслаха вбили первые гвозди в деревья Силхета. Это сравнение мне понравилось, оно говорило о давнем благородстве настоящего лесоводства, в нем была сила послания, оставленного мудрецами, служившими императорам Великих Моголов или королю-солнцу.

В тот день, как сказали нам жители деревни, предстояло срубить шестидесятилетнее дерево. Ржавые гвозди были едва различимы в его коре.

Накинув веревку на дерево высотой двадцать метров, чтобы оно не упало на стоящий совсем рядом дом, за работу принялись два лесоруба. Точные и экономные жесты, слаженная работа двух топоров, и дерево быстро упало. Черные метки в его основании, расположенные на одинаковом расстоянии в белой древесине, указывали на большое содержание уда. Затем ствол раскололи пиками. Топор нельзя было использовать, чтобы не повредить драгоценные куски уда разнообразной и непредсказуемой формы. Наше дерево развалили на четверти, в которых были хорошо видны черные узелки вокруг остатков гвоздей. Урожай оказался богатым, и Муслах уже наметил несколько конкреций, заслуживавших того, чтобы их сохранили в виде кусков дерева. Если положить их на горячие угли, то нагреется содержащаяся в них смола.

Испаряясь, она дает знаменитый дым, о котором Будда сказал, что он напоминает о нирване.

Когда мы вернулись в Сусанагар, дистиллятор Хусейн показал нам мастерскую, где обрабатывали дерево. В просторном тенистом помещении человек двадцать молодых людей сидели, поджав ноги, перед деревянной колодой и с помощью мачете разделывали части ствола Aquilaria. Любой не полностью белый кусок дерева имеет ценность и будет использоваться для производства эссенции. В течение года работников обучают точности ударов. Они тщательно сортируют результаты своего труда, раскладывая древесину в разные корзины. В соседнем помещении мастера стамеской обрабатывали куски дерева причудливой формы, чтобы очистить их от белой древесины по краям. На то, чтобы закончить работу, может потребоваться четыре-пять часов, а иногда и целый день, если форма окажется особенно сложной. Этими мастерскими руководит Хусейн, бдительный, суровый, непримиримый, если речь идет о качестве. Куски уда должны быть идеальными, чтобы стать максимально ценными.

Наступил вечер, глухой стук мачете по поленьям прекратился. Хусейн вынес стол и несколько стульев, поставил их перед перегонной мастерской. Муслах предложил мне оценить масло разного качества. Продукция хранится в плоских стеклянных флягах, похожих на бутылки с крепким алкоголем. Традиционно эти масла оценивают, нанеся на кожу. Муслах нанес каплю мне на запястье и слегка растер ее, чтобы я понюхал. Я почувствовал аромат темного и незнакомого дерева, смешанный с животным теплом. Ольфакторный шок.

Ноты необработанной кожи в масле уда всегда вызывают изумление. Это древесно-животное сочетание уникально.

У некоторых людей ноты, напоминающие о конюшне, козах или сыре, вызывают отторжение. Для большинства парфюмеров это верх совершенства.

Дамьен приготовил маленький горшочек, наполненный горячими углями, и положил на них кусок черного дерева. От жара смола закипела, на ней начали появляться мелкие пузырьки задолго до того, как дерево сгорело. Нас окутал дым, я закрыл глаза. В испарениях или в масле запахи уда достаточно сильные, чтобы потерять равновесие и ориентиры. Чистый уд завоевывает мозг и не слишком быстро его отпускает, бьет в голову, словно легальный опиум. В Сусанагаре наступала ночь, сила аромата вызвала в моей памяти картины дня. Вечное дерево, хранитель и тигры, феи со сверкающими глазами, куски черного и белого дерева, глубокий коричневый цвет масла на руке Хусейна, масло, стекающее по изгибам отполированного металла, блестящего на солнце.

Прошло время, мы представили эссенцию Муслаха нашим парфюмерам, дали ее понюхать избранным клиентам. В конце зимы 2018 года две упорных представительницы парфюмерного департамента крупной ювелирной марки отправились вместе со мной в Бангладеш. Им понравились мои истории, они мечтали привезти образы сверкающих гвоздей, фей, хранителей и дурманящего дыма. В мае они собирались запустить коллекцию, созданную Альберто, четыре эксклюзивных аромата, основанных на величии уда.

Вечер в честь выпуска коллекции был организован во время Каннского кинофестиваля на террасе большого отеля на набережной Круазетт. Контраст между лесами Силхета и блеском Канн был максимальным. Как все великие парфюмеры, Альберто привык к таким мероприятиям. Выпуск нового парфюма для него обязательно связан с необходимостью отвечать на вопросы журналистов в элегантных и даже роскошных интерьерах, если новому аромату необходимо престижное позиционирование. В тот день меня пригласили присоединиться к Альберто, чтобы подтвердить уникальную историю уда, который он использовал. Все еще под впечатлением от поездки в Силхет, мои спутницы в путешествии хотели, чтобы на этом вечере была отдана дань уважения не только парфюму, но и благородству сырья и тем, кто его добывает. Наше путешествие произвело на них большое впечатление, они привезли великолепные фотографии и фильм. Дамьена также пригласили на вечер. Само мероприятие и гости доставили ему удовольствие, но чувствовал он себя не в своей тарелке. Присутствовали представители ювелирного мира, мира парфюмерии, кинематографа и телевидения. Все друг друга знали и приветствовали. Альберто разрывали на части, он переходил от одной группы к другой с бокалом шампанского в руке и чувствовал себя как рыба в воде. Со своей чувствительностью, воображением и опытом, Альберто к тому же еще и мастер коммуникации. Он умеет найти несколько правильных и сильных слов, которые понравятся всем. Парфюмер подозвал меня, чтобы я рассказал любопытному журналисту о деревьях и о том, как вручную собирают масло. Альберто слушал меня с улыбкой, и я знал, что в его голове мои рассказы превращались в запахи. Дамьен принес несколько кусочков дерева и начал нагревать их на углях. Первые клубы дыма поплыли над гостями вечера. На экранах показывали короткий фильм о Силхете. Уд искал свое место между вечерними нарядами и шампанским.

Когда на террасе появилась звезда Болливуда Сонам, ставшая лицом фирмы для этой новой коллекции парфюма, все взгляды обратились к ней. Она сияла в ярко-желтом платье от известного кутюрье. Красота, очарование, улыбка и глубокий взгляд – Сонам буквально светилась. Ее присутствие было для меня свидетельством маловероятной, но сильной связи между Бангладеш и ночью в Каннах. Какое-то время актриса смотрела на экран, на котором шел фильм. Муслах, одетый в белое, следил за руками Хусейна, и хранитель с оранжевой бородой пристально смотрел в объектив. Потом Сонам подошла к нам, ей хотелось понять, откуда идет аромат дыма, и познакомиться с четырьмя ароматами Альберто.

После того как актрису и парфюмера представили друг другу, она понюхала блоттеры, глубоко втянув воздух и закрыв глаза, потом положила блоттеры и не произнесла ни слова.

Альберто рассказывал о каждом своем творении, о том, что его вдохновило, о сочетании свежих нот с насыщенностью уда.

Сонам попросила меня рассказать ей о Силхете, пока она медленными и грациозными движениями рук направляла дым уда к своему лицу. Четвертый блоттер она держала в руке и не могла с ним расстаться. Актриса снова повернулась к Альберто.

– Это невероятный аромат. Как вы смогли создать такое чудо? – спросила она, и ее черные глаза встретились с голубыми глазами парфюмера.

Альберто с удовольствием принялся рассказывать:

– Этот аромат я особенно люблю. Я назвал его «Ночь королей»[14] в честь принцев золотых песков пустынь Аравии и в честь волшебства самого прекрасного сырья.

Альберто перечислил ноты, которые собрал в аромате. Это были великолепные спутники, вращающиеся вокруг звезды, «дерева королей»: бергамот, роза, пачули, бензойная смола, сандал, ладанник и ладан. Он держал в руках флакон. Так много прекрасных натуральных эссенций в одной композиции, исключительное сочетание. И тогда, посмотрев на актрису в ее платье цвета солнца, я вдруг увидел в ней старшую сестру маленьких фей леса.

Перечисление сырья, которое использовал Альберто, воскресило в моей памяти кадры моего личного фильма, в котором передо мной проходили воспоминания о моих путешествиях за прошедшие годы. Тридцать лет поездок как будто заново соединились самым странным образом. «Ночь королей» рассказывала мою историю, словно тяжелый синий флакон заключал в себе различные фрагменты моей жизни.

Фея в желтом надушилась «Ночью королей», творения Альберто циркулировали между бокалами шампанского, дым Дамьена кружился среди гостей. Я увидел Альберто в окружении людей, смеющегося, разговорчивого и очаровательного. Его веселость заставила меня вспомнить фразу, которая мне всегда нравилась: «Король без развлечений – это человек, полный страданий»[15]. Я шепнул ее на ухо Альберто. Он удивился и ответил мне:

– О, ты знаешь, я развлекаюсь каждый день вот уже в течение тридцати лет. Из меня бы не получился хороший король!

В тот вечер, глядя на короля Альберто, хотелось разделить с ним его развлечения, праздник встречи великого художника с чудом природы – «деревом королей».