– Я хочу выпускать лучшие натуральные ароматы в мире, и для этого мне нужен лучший в индустрии эксперт по поставщикам. Это ты, – с очаровательной прямотой заявил Жак в 2009 году, глядя мне прямо в глаза. Он предлагал мне работу в крупной парфюмерной компании, где он сам занимал должность мастера-парфюмера. Я жил в Ландах более двадцати лет, и мне потребовалось не более десяти минут, чтобы понять, что я приму его предложение. Он – звезда индустрии, и его титул был престижной визитной карточкой, которую парфюмерные дома вручали горстке избранных. Его карьера была отмечена крупными успехами для таких парфюмерных марок, как Issey Miyake, Jean Paul Gaultier и Stella McCartney. Мастера-парфюмеры – это аристократия парфюмерии высочайшего качества. Некоторые из них создали самые знаменитые духи двух или трех последних десятилетий. Они на вершине карьеры, в профессии, сочетающей искусство, ремесло и упорный труд. В ней невозможно обойтись без вдохновения и иррациональности, без страсти и капельки волшебства. Мы с Жаком знакомы десять лет. Как производитель и закупщик эссенций, я старался предложить ему сырье из лучших источников, которые мог найти. Удачи были редкими, ими нужно было пользоваться и стараться быть убедительным. Жак быстро отбирал самые лучшие образцы, был точен в своих оценках, не смягчал критику и всегда искал интересные ольфакторные нюансы, которые он сумеет использовать. Пылкий и любопытный Жак просил меня рассказать о моих путешествиях, и эти рассказы всегда сопровождались его восклицанием: «Я обязательно должен это увидеть!» Ему нравились истории о происхождении сырья, мы с ним хорошо ладили. Он был фанатом натуральных ароматов, ему помогала его репутация, поэтому он сумел добиться того, чтобы возглавить лабораторию инноваций, которую компания открывала в Грассе, в его родном краю. Мы работали вместе более трех лет, и нам случалось вместе отправляться на поиски интересного сырья. Жака особенно привлекал жасмин, по следам которого мы шли долгое время. Этот совместный путь стал для меня посвящением. Увидеть натуральное сырье в полях, на заводах, в руках сборщиков, быть свидетелем эмоций и выбора великого парфюмера – это уникальный опыт. В нем смысл моей работы. Я трогал, собирал, нюхал жасмин, слушая рассказы и разделяя увлеченность Жака, его воспоминания и предпочтения. Он показал мне дорогу в тайный сад своих формул.

Запах жасмина олицетворяет для меня воплощение абсолютной красоты. Поступая в наш мозг, аромат этих цветов вызывает мгновенное ощущение счастья. Пьянящий и обволакивающий, одновременно знакомый и далекий, жасмин волнует нас, напоминая о нежности средиземноморских садов, смешанной с экзотическими, опьяняющими, почти животными нотами. Долгое время место жасмина в парфюмерии оставалось связанным с Грассом, городом, который не отказывается от желания быть его мировой столицей.

Оставив за спиной насыщенную голубизну лаванды из Прованса, Грасс нависает над Средиземным морем с хрупкими белыми цветами жасмина, цветущими в нем повсюду.

Над Грассом и Каннами деревня Кабри кажется величественным бельведером, откуда в ясную погоду видна Корсика. Корни Жака здесь. Его семья владеет домом в Кабри на протяжении нескольких поколений. Его прадед был мэром Кабри, а дед и отец были предшественниками Жака в парфюмерной индустрии.

Летом 2010 года, когда мы прогуливались в его саду, Жак показал мне свои плантации роз и тубероз между оливковыми деревьями, а рядом с ними полоску лаванды и красивый ряд кустов жасмина. Он сорвал несколько цветов, прекрасных и хрупких белых звездочек с пятью лепестками, сложил в ладонь, поднес к носу и закрыл глаза. После некоторого молчания он дал мне их понюхать и негромко сказал:

– Я с удовольствием поеду с тобой, чтобы увидеть экзотический жасмин. Но знаешь, нигде он не будет пахнуть так хорошо. Местный жасмин не сравним ни с чем, – он прищурил черные глаза и посмотрел на меня с детской улыбкой, которую сумел сохранить. – Почувствуй этот объем, эту глубину, эту насыщенность аромата! Он зеленый и животный, чудесный баланс. И потом, он облагораживает другое натуральное сырье в формулах.

Для Жака жасмин – словно символ парфюмерии Грасса. В тот день он впустил меня в свою вселенную, в которой соединились история семьи и его личный опыт. Он рассказал эту историю так, словно переживал все сам на протяжении века. Говоря о жасмине, он рассказывал о своей семье, о восхищении и признательности. И Жак сумел сделать так, что я почувствовал то же, что и он.

Крупноцветковый жасмин, Jasminum grandiflorum, арабы привезли в Испанию, Италию и Францию в середине XVII века с севера Индии. Растение прижилось во всем бассейне Средиземного моря и особенно успешно в Грассе. Это подтверждается существованием пятнадцати гектаров садов, известных еще с тех времен. В 1860 году, когда в регионе появилась парфюмерная промышленность, был построен канал, снабжающий водой из реки Сиань сотни гектаров цветочных плантаций, в том числе жасмина. В 1900 году было собрано двести тонн цветов, в 1905 году уже шестьсот тонн. Самый большой урожай жасмина отмечен в 1930 году, когда было собрано тысяча восемьсот тонн. Феноменальный объем. В сезон, с июля по октябрь, каждый из пятитысячной армии сборщиков собирал двадцать тысяч цветов в день. Работа начиналась между четырьмя и пятью часами утра, так как жасмин раскрывается по ночам, и самые лучшие бутоны собирают до восхода солнца. Она ничем не отличалась от любой другой крестьянской работы в то время. Была тяжелой, но порой радостной, как подчеркивает участник сбора: «Жасмин часто собирали итальянцы. Семьи приезжали на заработки из Калабрии с детьми, которые, разумеется, тоже работали. Они жили в маленьких хижинах, и селяне делились с ними овощами. Аромат жасмина создавал особую атмосферу: сборщицы пели дуэтами или соло, соперничая в вокальном мастерстве. Итальянцы были веселые, их очень любили»[3].

Жасмин не подвергают дистилляции, потому что при этом способе извлечения выход эссенции очень мал. Достаточно уникального эфирного масла жасмина можно было получать с помощью экстракции. Для этого долгое время использовалась древняя техника, называемая «анфлераж». Твердый жир наносят на специальные рамки, на которые аккуратно выкладывают цветы и оставляют так на день-два, пока жир не пропитается ароматом. Затем жир снимают, чтобы промыть спиртом и получить концентрированное вещество, называемое абсолютом. Эти сложные процессы выполняли сотни работниц, считавшихся своего рода аристократией в иерархии работников парфюмерного завода.

Абсолют жасмина очень рано заявил о себе как об одном из обязательных элементов в парфюмерии. Это была ольфакторная роскошь, спрос на которую постоянно рос.

В конце XIX века жир стали заменять более эффективными растворителями, такими как бензол или гексан. Для получения экстракта жасмина этот метод сейчас используют повсеместно.

В современном способе нет ни волшебства, ни красоты анфлеража. Рассказывая об историческом процессе, Жак оживился:

– Это было что-то фантастическое, мне очень хочется это повторить. Надо сохранить идею и модернизировать ее.

История жасмина неотделима от истории парфюмерии Грасса. Рекордный урожай 1930 года стал пиком производства натурального сырья в парфюмерии. Местные предприятия были мощными, пользовались отличной репутацией. Цветочные культуры росли в окрестностях города и во всем регионе. Апельсиновые деревья занимали террасы окрестных холмов до Ванса и Бар-сюр-Лу. В Верхнем Провансе появились крупные перегонные заводы для переработки лаванды. Цветы апельсина, розы, лаванда и жасмин на протяжении двух веков были героями этой великой саги. Во второй половине XIX века парфюмерию ожидал новый взлет: многие предприятия последовали за французской армией, отправившейся на завоевание колоний. Их постарались разместить в тех странах, где может расти сырье, в частности в тропиках. Жасмин стал частью этой экспансии. Открылись новые горизонты, которые увлекли его далеко от Грасса, сначала на юг, а потом на восток.

Компания «Шири» (Chiris) стала самым главным украшением этой истории. В течение семидесяти лет Леон Шири, а потом его сын Жорж создавали по всему миру сеть филиалов, заводов и плантаций. Размах их предприятия впечатлял: большие плантации и завод для экстракции в Буфарике в Алжире, производство в Гайане, Конго, на Мадагаскаре и на Коморских островах, в Индокитае. Компания работала на севере Италии, в Калабрии, в Болгарии и даже в Китае. «Шири» жаждала специй, эссенций и экстрактов. Именно ее владельцы впервые поняли, как важно сажать, собирать и проводить дистилляцию в месте происхождения сырья, чтобы обеспечить успех ароматов. Розовое дерево, иланг-иланг, ветивер, бензойная смола, герань, ваниль, цитронелла, мускус – все сырье стекалось в Грасс. Начиная с тридцатых годов жасмин выращивали и, что важно, проводили его экстракцию в Калабрии, Марокко и Алжире. С тех пор остались всего лишь несколько гектаров плантаций в Марокко и уникальное поле в Калабрии. Производство в Алжире исчезло в конце семидесятых годов. Божественный белый цветок отправился дальше, сначала в Египет, а через тридцать лет в Индию.

Завораживающая книга «Золотой век парфюмерии в Грассе»[4] с помощью фото восстанавливает память об эпопее «Шири». От некоторых снимков сильнее пахнет пылью и потом, чем духами, как, например, от того, на котором конголезские рабочие несут в портшезе старшего мастера в колониальной каске на плантациях цитронеллы. Это правдивая иллюстрация структуры колониального мира.

На Колониальной выставке 1931 года Жорж Шири принимал глав государств, он пользовался политической поддержкой на самом высоком уровне.

Последствия кризиса 1929 года, Второй мировой войны и падения французской колониальной империи нанесли фатальный удар по великолепию Грасса. Местная промышленность так от него по-настоящему и не оправилась.

Я открыл для себя жасмин на плантациях и в цехах Индии и Египта. Там я покупал экстракты, которые Жак использовал в своих композициях. Как-то в сентябре мы вместе отправились в дельту Нила, чтобы нанести визит жасмину на другом конце Средиземноморья.

Сайед был одним из трех главных производителей жасмина в Египте. Зрелый возраст, горделивая осанка, пристальный взгляд. Этот инженер-механик – еще и профессор в Каирском университете, страстно увлеченный историей и будущим своей страны. У сердечного и застенчивого, решительного и любопытного Сайеда было много общего с Жаком. Оба сильные личности, производитель и парфюмер уже встречались в Грассе, ценили мнение друг друга, и Сайед попросил меня убедить Жака приехать к нему.

В Египте было несколько попыток запустить оборудование для экстракции. Первая – еще до войны, но в итоге установка начала функционировать только к 1950 году. С приходом к власти Насера в 1963 году в результате национализации и реформы сельского хозяйства плантации жасмина были уничтожены, заводы остановились. В 1970 году новый экономический и политический вираж, и отца Сайеда уговорили инвестировать в производство и плантации жасмина. Он принял участие в возрождении производства жасмина по заказу государства. Это была серьезная попытка производить товары на экспорт, чтобы оплатить ими оружие, поставляемое СССР. Конкрет жасмина присоединился к мебели и обуви местного производства в невероятном и удивительном обмене – цветы на танки! Этот обмен состоялся и привел к тому, что настоящим жасмином ароматизировали плохое советское мыло.

Тридцатью годами позже это все еще смешило нашего египетского друга: русские хотя бы понимали, какая это была неуместная роскошь?

В сердце дельты Нила, в трех часах от Каира, сельский пейзаж абсолютно плоский и представляет собой поля и каналы. Крестьяне повсюду: мужчины в белом, женщины в цветных одеждах, множество детей с родителями в полях или играющих в мяч на пустырях. Мяч может быть надутым или спущенным, иногда это просто клубок тряпок или завязанный пластиковый мешок, на всех пустырях мира дети играют в мяч. От Мадагаскара до Гватемалы, от Гаити до Марокко, во всех бедных странах дети играют и смеются.

Желтый цвет соломы контрастировал с черной землей. К владениям Сайеда вела аллея, обсаженная пальмами, идущая вдоль плантаций герани и апельсиновых деревьев. В центре поместья стоял большой красный дом с крышей-террасой, откуда открывался вид на все плантации. Кусты жасмина на полях – это просто чудо, роскошные, буквально усыпанные цветами. Легендарное плодородие этих почв связывают с обилием солнца и воды Нила. Они дают великолепные результаты. Крупные цветы, рекордный урожай с гектара и отличный результат – солнечный абсолют, с фруктовыми нотами, глубокий, сладкий, чувственный. Десятки сборщиц всех возрастов работают с четырех часов утра. К девяти уже нестерпимо жарко, и они приносят корзины с собранными цветами на взвешивание. Все взбудоражены. Новость о приезде известного парфюмера уже распространилась по плантации. Сайед производит экстракты герани и листьев фиалки, также он начал дистилляцию нероли, эссенции цветов его померанцевых деревьев. Гость хотел увидеть процесс производства и все понюхать, а также понять, как время сбора цветов влияет на качество абсолюта жасмина. Он хотел увезти с собой новые идеи, чтобы обогатить палитру парфюмеров, новые направления работы для своей команды в Грассе. На краю большого поля нас, словно принцев, усадили в красивые плетеные кресла вокруг весов для взвешивания цветов. Жак осмотрел все корзины, опускал в них голову, что вызвало смех у сборщиц. Очередь к весам превратилась в веселый и оживленный спектакль. В ней стояли женщины в пестрых платьях с корзинами, до краев заполненными жасмином. Сайед громким голосом раздавал указания – фараон на своей плантации. Завораживающий белый цветок сделал свое дело, Жак пришел в восторг, его переполнял энтузиазм.

– Ты представляешь? Жасмин, герань, апельсиновое дерево, листья фиалки, Египет – это Грасс пятьдесят лет назад. Пожалуй, стоит подумать о том, чтобы завести здесь ферму… – задумчиво сказал он мне немного позже.

Вечером, когда мы вернулись в Каир, Сайед пригласил нас разделить с ним кальян на берегу Нила. В ароматном дыму он делился с нами своими взглядами на проблемы экономики, политики и образования, ратовал за восстановление монархии, чтобы управлять этой страной. На наши возражения, людей с Запада, у него нашлись контраргументы. Мне понравились его ум и откровенность, и я еще раз затянулся кальяном.

Мы провели вместе три дня и заговорили о будущем и долгосрочном партнерстве. За несколько часов уроженец Грасса стал египтянином.

– Ну как, Жак, настоящий жасмин у тебя или в Египте?

Он сделал вид, что поражен этим вопросом.

– Нужны оба, разумеется! Изящный и гурманский. Хрупкое сочетание, но оно может дать замечательные результаты, уникальные, если уметь с ними работать!

Прежде чем расстаться с нами, Сайед спросил меня, есть ли новости о производстве жасмина в Индии. Это еще один производитель, опасный конкурент. Я знал, что он волнуется. Сайед пережил приход индусов в производство, растущий объем производства их экстрактов и конкуренцию с ними. Если качество экстрактов различно, то производства в Египте и в Индии будут существовать параллельно и большинство покупателей будут интересоваться сырьем в обеих странах. Мне не хватило духа сказать ему, что дальше собираюсь отправиться прямиком в Индию и что у меня есть проект сотрудничества с нашим индийским партнером. Это никак не угрожало нашей текущей работе с Сайедом, но индийский проект мог стать приоритетным. Всегда нелегко быть судьей в соперничестве стран – производителей одних и тех же цветочных экстрактов. Рациональное должно взять верх над чувствами, разумеется. Если речь идет о натуральном сырье, в принятии решений и выработке стратегии человеческий фактор всегда значит меньше, чем выгода.

Жак не успел построить ферму в Египте и съездить со мной в Индию. Через несколько месяцев после нашего путешествия ему предложили работу в компании, занимающей первое место в мире в индустрии роскоши. Принимая его на работу, владелец группы компаний сказал: «Я хочу делать лучшие духи в мире, и для этого мне нужен лучший парфюмер в профессии. Это вы!»

Подобные слова три года назад убедили меня самого сменить направление деятельности… Ярый поборник натурального сырья, приверженец совершенства и ясности в парфюмерии, Жак получал возможность свободно творить, используя самое лучшее сырье. Мы снова будем работать в разных компаниях, но не перестанем встречаться. Я снова буду ему нужен, чтобы сопровождать его к поставщикам, помочь найти сырье и вдохновение. Наше совместное путешествие продолжится.